Драконы Вавилона

Объявление

- фейри-панк - расы - магия - эпизоды - ЯНВАРЬ 2020 -
На йольские праздники Вавилон охватила паника: говорят, что неизвестное науке заболевание распространяется с невероятной скоростью; таинственный то ли супергерой, то ли суперманьяк, прозванный СМИ как Мистер Мор, говорят, сжигает дома заболевших, тем самым уберегая Жуткую Башню от вымирания. Также наступление нового года оказало влияние и на корпорации - глава GS Armero (говорят, что спешно) покинула свой пост, передав дела наследнику, а "Инченди Петролеум" рискует разориться.
Об этом и многом другом в сюжетных событиях

[31/12] Поздравляем форумчан с новым годом!
AMC:

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Драконы Вавилона » Недоигранное » [31.12.2019] Великая сила искусства


[31.12.2019] Великая сила искусства

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Эльфы чудесны. Они творят чудеса.
Эльфы удивительны. Они вызывают удивление.
Эльфы фантастичны. Они создают фантазии.
Эльфы очаровательны. Они очаровывают.
Эльфы обворожительны. Они завораживают.
Эльфы ужасны. Они порождают ужас.
Особенностью слов является то, что их значения способны извиваться, как змеи,
и если вы хотите найти змей, ищите их за словами, которые изменили свои значения.
Никто ни разу не сказал, что эльфы хорошие.
Потому что на самом деле они плохие.

Терри Пратчетт "Дамы и господа"

Время: 31.12.2019, около полудня
Место: тату-салон "Ирэдзуми", нижние ярусы Вавилона
Участники: Асвад Амарго, Тэгвен Флир
Краткое описание: см. эпиграф

+1

2

За частой сменой интересов Асвада Амарго редко кому удавалось  разглядеть самую суть: почти маниакальное упорство с фиксацией внимания на одной, ставшей когда-то важной задаче.  Всё прочее сводилось к поискам средств к достижению этой цели или же бегству от тягот нереализованности замысла и частых приступов уныния, когда ему начинало казаться, что он ищет не миф даже, а шутку о байке, нечто, что могло и вовсе оказаться чьим-то авторским вымыслом, не более, чем красивой метафорой. 
Он просеивал тонны информации, чтобы собирать песчинки упоминаний о древнем искусстве, считавшемся утраченным еще в те времена, когда фейри жили кланами, сражались медными мечами и в майские лунные ночи выходили плясать на поля. А может не утраченной, а забытой, как нечто бессмысленное и непрактичное.
Несколько лет назад он, проторчав почти неделю в университетской лаборатории,  достиг определенных успехов в деле изменения свойств невидимых чернил, которые можно купить в любом канцелярском магазине. Теперь он мог сделать так, чтобы невидимые красители становились видимыми, видимыми условно и видимыми при определённых условиях. После этого его интерес к практической стороне алхимии пропал. Зато Асвад решил тогда, что если ему не удастся узнать секрет старинной техники, он готов воссоздать её.
Тогда он был юн, точнее немного более юн, чем теперь, а потому полагал, что достаточно будет повторить технологию формально, чтобы только был результат, не вникая в метафизическую и философскую суть процесса.
Потом ему попался популярный среди любителей поломать голову обо всякие учения трактат "Сокрытое в листве" и очень уж запал в душу, пусть даже и не был прочтен: на обложке была фотография мускулистой спины какого-то фейри, уместившейся от основания шеи до копчика, и  по всей спине извивался кольцами зеленый очень змееподобный бескрылый дракон. Всё видимое пространство, что было свободно от чешуек драконьего тела, заполняли облака, волны с пенными завитками, цветы, листья, веточки, зимородки, бабочки и... письмена.  Тогда же он узнал, как называется такое тату и поиски его сдвинулись с мёртвой точки, пусть и не продвинулись особенно далеко. Тату-мастера или слыхом не слыхивали о невидимом ирэдзуми, или считали эту технику мифической, или просто недоумевали, зачем кому-то понадобилось бы делать на теле рисунок, который всё равно никто не увидит.
Всё оказалось тривиальнее: он просто был чужаком, притом не собирался даже становится клиентом, пока не оказался в салоне с волшебным названием "Ирэдзуми",  прежде выкурив, вынюхав и заглотав немало всякой дряни с теми кто знал тех, кто что-то знает, с теми кто знал если не что-то, то кого-то и с этими тоже, а так же с тату-мастерами, которые могли уже толковать предметно и не просто наносили на тела клиентов картинки, но творили с их помощью магию.

Владелец и единственный мастер пропахшего дымом табака и каких-то трав салона "Ирэдзуми", в отличие от своих коллег был чист, как в день своего рождения - ни рунической вязи на тыльной стороне шеи, ни крылатого черепа на лопатках, ни креста с розой на бицепсе. Это был немолодой, тощий бука с сероватой кожей и странным разрезом широко расставленных глаз. Было в чертах его лица что-то от рептилии, а отсутствие проявлений каких-либо эмоций только усиливало это впечатление.
Бука  курил причудливой формы трубку, созданную из нефритовой полой сферы с маленькой бронзовой короной, окаймлявшей края отверстия, куда закладывался табак или иная дрянь, которой надлежало тлеть внутри каменных стенок почти сферической чаши. Сама же она охвачена была бронзовым орнаментом, представлявшим собой переплетенные тела змей, кусающих друг друга за шеи в передней части трубки, тогда как хвосты этих змей, слившись в один, и представляли собой  длинный, тонкий, изогнутый мундштук.
Ни кокаина, ни ЛСД, ничего кроме своих травяных смесей и ядреного гоблинского самогона Йотори Асаори, мастер ирэдзуми, не употреблял, но гостя, напрашивавшегося в ученики, угощать не спешил, несмотря на все намёки Асвада.  Внешне Асаори выглядел совершено равнодушным, возлежа на старом продавленном диване, пока эльф мерил шагами маленькую комнату, рассказывая о том, как и когда ему вставило понять тайны невидимой ирэдзуми.
- Всё совершенно не так, - усмехнулся он, - совершенно не так.
А после выгнал Асвада со словами, что это искусство не для него. Он-то выгнал, да вот Асвад Амарго не ушел.
Через пару часов неспешной беседы, казалось бы ни о чем, в салоне появился клиент - рогатый, полосатый с вывернутыми назад коленями и копытами на ногах. тело его было покрыто короткой  шерстью, выбритой  на одной лопатке, там где должна была появиться татуировка.
Пока  Асаори работал, Асвад заказал еду и кофе,  и в ожидании заказа устроился рядом с мастером - последить за его работой.
- Зачем  тебе тату, парень? - спросил он у полосатого, - шерсть отрастет и её не будет видно.
Тот  зашевелил крупными, похожими формой на белые лепестки, ушами и, не поворачивая головы, скосил левый глаз на Асвада. Глаз походил на вставленную между веками крупную черешню, настолько темную, что зрачок был практически неразличим.
- Не заметно знака, не заметно и того, кто им помечен, - протянул мастер, - особенно там, где много фейри и много магии.
- Талисман для вора?
Асаори и полосатый рассмеялись и в смехе клиента Асваду послышалось нечто, похожее на звук конского ржания
- Я - дичь, - полосатый чуть повернул голову, - моя выгода в том, чтобы охотники меня не поймали.
- И ты жульничаешь?
- Приходится...
Пока Асвад обедал в одиночестве, раздумывая о том, хочется ли ему попробовать себя в такой охоте и о том, нужно ли покупать лицензию, татуировщик закончил работу и отказался от предложения присоединиться к трапезе. Полосатый лежал ничком на кушетке, шумно дыша. шерсть на его спине влажно блестела, а рисунок на выбритой лопатке интригующе проглядывал через тонкую, в радужных переливах, плёнку.
Асаори вытряхнул и набил снова свою трубку и, закурив, скрылся за плотным пологом, закрывавшим дверь во вторую комнату своей берлоги, с неподобающе-гордым названием "салон". Вернувшись оттуда, он спросил полосатого, может ли тот идти.
Дикий сел и стал одеваться, а когда закончил, мастер протянул ему какой-то сложенный листочек.
- Итак, - Асаори устремил задумчивый взгляд на задержавшегося в салоне гостя, - избалованный юный эльф ищет развлечения в том, чтобы ставить на телах фейри свои метки?
Асвад вспылил и просветил татуировщика о том, сколько ему пришлось перечитать и попробовать, чтобы... ничего, в общем-то не добиться.
Татуировщик вычистил и снова набил свою трубку и устроился на продавленном диване, заваленном старыми, вытертыми подушками, без особенного интереса слушая гостя. В какой-то момент Асваду показалось, что тот заснул, но стоило эльфу подняться и развернуться в сторону двери, как Асаори  негромко спросил:
- Уходишь?
Асвад остался.
- Ученик всегда приходит тогда, когда ты снова готов кого-то...учить.
Амарго когда-то прочёл иное: "Учитель всегда появляется тогда, когда ищущий знаний готов учиться".

На второй день он принял набитую Асаори трубку из желтоватого, под кость, пластика, украшенную незамысловатым растительным орнаментом и попробовал той травы, на которой жил его наставник.
На третий, подумав с полчаса, согласился на тайную, невидимую ирэдзуми на своём теле.
Он уже знал, что сам мастер татуирован был полностью, но узоры на теле становились видны лишь под потоком воды, знал он, пока в теории и о том, как подобного достичь.
Вот только лежать несколько часов на пропитанной потом сотен фейри кушетке, куда Асаори частенько забывал подстелить салфетку, Амарго брезговал. Потому и предложил перебраться в свою квартиру.

И ведь ему казалось, что вытерпеть процедуру нанесения татуировки будет не сложно. Ему казалось, что незримое ирэдзуми должно быть красивым, а сюжет рисунка мастер обязан с ним согласовать...
Ему казалось, что даже незримый рисунок нужно наносить обычной машинкой, что всё дело в том, какие символы будут выбраны...
Ему казалось, что это Асаори должен выводить рисунок на его теле, а не наоборот...
А еще ему казалось, что он курит эту горькую травяную смесь целую вечность изо дня в день...

А потом он сквозь сон услышал собственный голос: "Вышвырни  отсюда эту падаль, Логан"
И Логан,  его слуга, из тех непонятных полукровок,  что сами не знают с кем в свое время путалась их мамаша, сгреб его в охапку и дотащив до ближайшего общественного лифта, запихал в полупустую кабину.
Асвад хотел было выскочить вслед за уродом, но двери лифта закрылись. Так что он мог лишь бессильно орать,  что Логан уволен и чтобы духу его не было, когда он вернётся.
Возвращаться домой Асвад раздумал, когда увидел своё отражение в темной витрине закрытого магазинчика и всё понял. Точнее не всё, далеко не всё, но два самых важных сейчас факта: из темноты за стеклянной гладью на него смотрело осунувшееся лицо татуировщика Йотори Асаори, а последние слова этого поганца, явно свидетельствовали, что из них двоих - он точно понимал, что произошло.
Асвад расхохотался - и отражение Асаори засмеялось вместе с ним, неприятно чужое, уныло-второсортное.

Спустя два часа он критично осматривал  комнату, где прежде работал Асаори, пытаясь сообразить, всё ли он обыскал, после того, как вызвал себе, точнее для утех собственного своего тела, полдюжины шлюшек и, представившись Логаном, сделал заказ курьеру, чьими стараниями серебряная сахарница на журнальном столике в гостиной была скорее наполовину полной в меру разбавленным коксом, чем наполовину пустой - в общем, обеспечил Асаори развлечениями.
Его трофеи умещались в рюкзаке и большом бумажном пакете. Соседи Асаори  охотно помогли Асваду выбить дверь, удовлетворившись объяснением, что ночь была слишком бурной, чтобы помнить о том, где он был, с кем, и что такое ключи.
Мысленно же он проигрывал версию развития событий в собственной квартире, пытаясь представить что делает в то же самое время Асаори с учетом того, что ему удалось выставить девок и развернуть курьера на пороге.

Перезвон трубочек "музыки ветра", заменявшей в салоне дверной колокольчик, застал Асвада перебиравшим коллекцию курительных трубок Асаори. Здесь были подлинные шедевры, которые можно было бы продать антикварам - и нужно было продать, чтобы обеспечить себя деньгами, если он хотел просто увеличить свои шансы добраться до родной матери и получить шанс пройти дальше порога, чтобы рассказать ей о случившемся. Он обернулся и недовольно взглянул на особу столь бесцеремонно прервавшую обыск.
- Вы не вовремя, лучезарная, - произнёс он в пренебрежительной своей манере, - в другой раз я готов был бы ради ваших прекрасных глаз на подвиги и безумства, но сегодня у меня несколько иные планы.
Впрочем, девушка, эльфийка по виду, была хорошо и дорого... одета. И весь её облик говорил о том, что ей привычно так выглядеть даже в столь странных местах, как тату-салон "Ирэдзуми". Уже одно это делало её достойной внимания Асвада Амарго, как бы убого он сам сейчас не выглядел.

Отредактировано Асвад Амарго (2019-11-01 08:51:24)

+4

3

Ни одна уважающая себя эльфа не появится в обществе дважды в одном и том же наряде.  Высший шик: небрежно сообщить подругам, что в работе над этим платьем ослепло семьдесят кружевниц, а после праздника небрежно швырнуть его в камин. Прекрасная привычка для тех, кто ест на золоте, пьет на серебре, а нюхает с помощью платиновой кредитки. 

К сожалению, Тэгвен себе такого размаха позволить не могла. Было рискованным спортом жить не по средствам в мире, где проценты по просроченному кредиту могли взять фунтом твоего собственного мяса.  Что же, ограниченность средств давала дополнительный толчок ее изобретательности. Вот кое-что старое, тут будет кое-что новенькое,  здесь кое-что одолженное,  сюда добавим кое-что синее, а из серебряной монеты выйдет чудесная носовая подвеска, ни к чему прятать шестипенсовик в туфлю.  О Богиня, благослови старьевщиков!

Время от времени ей надоедало жонглировать обносками, и тогда наступал звездный час Асаори.  Их знакомство было совершенно случайным – если относить к делу случая тот непреодолимый внутренний зов,  который время от времени слышит каждая женщина.  Ничего общего с магическими приманками или эхом пророчеств, просто знание, которое всегда жило внутри, пылилось на дальней полке, вдруг просыпалось, отряхивалось и разворачивало павлиний хвост:  смотри завороженно на радужные переливы и позволяй ногам самим нести тебя, а языку – говорить.

В тот день она шла по улице босая, потому что даже самое развитое чувство баланса не позволяет сохранять равновесие, когда один двенадцатидюймовый каблук цел, а второй отломан.  С незапамятных времен это служило признаком удачной танцульки, и Тэгвен могла подтвердить, что ночь удалась не только в этой части и не только для нее.  Время от времени она просто позволяла себе хорошенько развлекаться за счет заказчика, который хотел того, не знаю чего.  Обычно стоило лишь намекнуть, что ровно такие же забавы устраивают наверху, чтобы получить карт-бланш на самую дерзкую затею.

Она точно знала – если свернуть налево, потом направо, потом снова налево в низкую арку с гроздьями заброшенных жабьих гнезд, то выйдешь к мастерской башмачника. На крыльце будет сидеть черный гном, постукивая молоточком по сапогу, всегда одному и тому же, и его длинная борода со вплетенными вместо бусин крошечными черепами мерионов будет струиться по ступенькам до самой мостовой, заставляя гадать, не пустил ли мастер корни.

Крыльцо было в наличии, и стук молотка тоже – парочка шишиг, вооружившись стремянкой, приколачивала к фасаду новую вывеску, простое полотнище с каллиграфически выведенными иероглифами, безупречный контраст черного и белого, совершенство прямых линий и безукоризненность углов. Лабиринт.  В проеме распахнутой двери виднелась кушетка с  чьей-то обнаженной спиной, крупные позвонки опасно выпирали под голубовато-бледной кожей, а над ней порхала рука с кистью, пока лишь намечая контуры будущего рисунка.

Тэгвен так и простояла у входа,  пока мастер не закончил свою работу, и ровная синева чужой плоти не поплыла облаками, чешуйчатыми усатыми драконами и бутонами лотоса.  Еще толком не переступив порога, она уже распускала золоченый поясок, давая десяти ярдам укрывающего ее пурпурного шелка распутаться, как кокону, выпускающему мотылька. 

- Я хочу… - начала она и запнулась, не умея выразить свое желание иначе, как «сделайте мне красиво».  Старый бука лишь бросил на нее короткий взгляд сквозь дымок причудливой трубки и подбородком указал на кушетку. 

Он в совершенстве знал свое ремесло – хотя нет,  это слово звучало оскорбительно,  его росписи были подлинным искусством. Тэгвен не приходилось объяснять,  что и как дОлжно начертать на ее теле, Асаори было достаточно общих фраз вроде «сегодня работаем у гоблинов с Трикветр-стрит».  В конце концов, холст не дает художнику советов, он сам знает, как воспользоваться его преимуществами и скрыть недостатки.  Услуги владельца «Ирэдзуми» стоили недешево, но и эффект, и удовольствие от процесса невозможно было сравнить с проращиванием стабилизированного мха между планками корсета. К тому же, он никогда не повторялся, и отдельно интересно было рассматривать себя, обнаруживая то одну, то другую крошечную, незаметную с первого взгляда деталь.

- Не вовремя? –  несмотря на вежливые формулировки, Тэгвен почувствовала себя так,  будто ей под ноги выплеснули ведро помоев, в расчете на то, что дама не захочет пачкать парчовые туфельки.  Нечего было и говорить, что слова мастера возымели прямо противоположное действие.  Она шагнула вперед, привычно уселась на край кушетки и принялась расстегивать первые из полутора десятков стеклянных пуговок на узком рукаве, у плеча переходящем в гигантский прозрачный буф, в котором при каждом движении пересыпался «снег» из лебяжьего пуха.

- К сожалению,  полнолуние нельзя перенести, иначе я непременно вошла бы в ваше положение.  К еще большему сожалению, избранная дата от меня не зависит, ее назначил астролог, а следующий благоприятный день через полгода.  В случае с родами это несколько неудобно, - она подкупающе улыбнулась.  – На мне будет искусственный жемчуг. Очень много искусственного жемчуга. Везде, кроме спины, от затылка до верхней четверти ягодиц.

Пуговицы под ее ловкими пальцами высвобождались с пугающей скоростью,  за время своей речи Тэгвен успела приняться за второй рукав.

+3

4

- Непохоже, что вы собираетесь рожать, - тускло улыбнулся Асвад посетительнице, начавшей раздеваться едва ли не прежде, чем говорить, - а астролог забыл вам сказать, что сегодня неблагоприятный день для  нанесения тату. Высок риск ошибиться. Да и к чему татуировки прекрасной и юной?

"Много искусственного жемчуга, много жемчуга, много, много", - в ритме биения пульса повторялись в его мыслях эти слова. Он представил реалистичные чешуйки на коже - перламутр с нежнейшим, заметным только искушенному взгляду розоватым оттенком и темное серебро по краю. стеклянные чешуйки, за которыми, игривыми бирюзово-изумрудными росчерками скользят вдоль позвоночника рыбки, те, что беспощадны к своим соперникам и готовы нападать даже на собственное отражение, чтобы победить или умереть.
- Мне, действительно пора, - он подошел к ней, - а если кто-то будет меня искать и спросит вас, фата, скажите, что я перебрался к Саламандре и просил вас об этом сообщить. Любому, кто спросит, даже если это будет... странный вопрос.
Он не понимал сути случившегося, он не знал, какое это колдовство, но, будучи вышвырнутым из собственного дома и сознавая, что его тело - не его, пребывал в уверенности, что быть Асвадом Амарго куда лучше, чем старым, укуренным татуировщиком из гетто. За это стоит и убить - выбросить обноски ненужного тела и прежней личности. Но он был Асвадом Амарго и собирался им оставаться и сегодня, и завтра, и во все другие дни своей долгой, чудесной жизни. Которую, для начала, нужно себе вернуть.  А для этого нужно добраться до вора раньше, чем он или его посланники доберутся до тощего старика из тату-салона.
Он не сомневался, что, не окажись в квартире Логана, Асаори убил бы его там же, но вынужден был импровизировать, потому что... слуга что-то сказал.
Что-то, из-за чего Асаори не мог оставить в доме  непонятного старика буку именно в тот момент.
- Хотя...
Он с неприлично-пристальным интересом рассматривал лицо девушки: тонкие, изящные черты, идеальную матовую кожу, легкие тени на веках, соблазнительный изгиб губ.
- вы... мы...- ему понравилось это "мы", и кивнув собственным мыслям, Асвад выдохнул, - мы же с вами хорошо знакомы?

+3

5

В речах Асаори девушка не услышала ничего необычного для создания, которое дрейфует в промежутке между Верхним и Нижним миром, покачиваясь на кудрявых облачках кайфа.  Диво-татуировщик появился здесь из ниоткуда, чудом  зацепился мимолетной тучкой за ободранную  мастерскую, и собирался исчезнуть обратно  в никуда. Рано или поздно наступает момент, когда вчера, сегодня и завтра теряют смысл, сливаясь в единое «сейчас», а чужие лица становятся чем-то вроде луны, которую одновременно видишь в нескольких фазах. 

Пожалуй, лучше всего было бы застегнуться и убраться прочь, оставив его на растерзание Вечности, но Тэгвен еще не пресытилась рукотворными чудесами.  Пусть этот раз станет последним, так и быть, но она твердо намеревалась покинуть салон с добычей.

- Достаточно хорошо, чтобы просить друг друга об одолжении, - она сдернула прочь рукава уверенным, плавным жестом, словно перчатки.  Под их весом лиф пополз вниз сам собой, а стоило ей встать,  как платье полностью соскользнуло на пол. Следовало ли говорить, что оно облегало ее с такой безупречной теснотой потому, что под ним не было ни нитки?

Тэгвен внимательно осмотрела поверхность кушетки, прежде чем выудить искомое из-под несвежей одноразовой простыни, которую по самым скромным прикидкам явно использовали не менее полусотни раз.

- Я дам вам ответы, мастер, - она зажала между наманикюренными ногтями длинный черный волос, другой рукой выуживая из мусорной корзины ватный тампон с бурым мазком высохшей крови.  Ей понадобилось меньше минуты, чтобы соорудить из  этого примитивную куколку. Потом Тэгвен ногтем выдавила лунки на месте носа и рта, старательно дохнула в подобие раскрытых в беззвучном вопле губ:

- Да будет человек!

Обычная секретарская хитрость, когда надоедает  заевшим автоматоном твердить по кругу «Извините, господин еще на совещании» - «Извините, господин уже уехал на производство».

- Где Асаори? – строго спросила она.

- Перебрался к Саламандре!  - гнусаво, но относительно разборчиво отозвалась кукла.

- Где Асаори?

- Перебрался к Саламандре! – примерно после пятого повтора перестало казаться, что у говорящего полон рот ваты (ха-ха).  Добившись приемлемого результата, Тэгвен усадила свое создание в ладонь и покачала перед татуировщиком: 

– Ну вот.  Она будет так отвечать, пока по ту сторону двери не потеряют терпение.  Теперь вы окажите мне услугу.  Мне очень нужен этот рисунок, и если уж вы закрываетесь, пусть он будет более стойким, чем прежние росписи.  Вряд ли я найду кого-то, способного вас заменить. Пусть воспоминания проживут подольше.

+1

6

Пока реальность собиралась из мгновений скольжения тонкой ткани по телу гостьи, торопливо-восхищенного выдоха Асвада, тихого щелчка секундной стрелки старых настенных часов и оттенившего его облачного шороха, с которым платье легло вокруг ступней гостьи, Асвад не сводил с неё взгляда. Раздражение, отчетливо читавшееся в нем, сменилось на мгновение удивлением, а после откровенным, бездумным восхищением.
О том, что не стоит так вот пялится на грудь клиентки, Асвад подумал только услышав слово: «мастер».
Это перед ним, юным, прекрасным, как молодой бог из мифов, где боги были столь незатейливо подобны фейри и стремились хоть как-то развлекаться в мире людей, девушки раздевались с одной, совершенно однозначной целью. А вот перед старым татуировщиком подобные этой особе красавицы могли обнажиться только ради рисунка на спине, изящных узких бедрах или крепких ягодицах.

Он готов был уже проворковать один из сотен дежурных комплиментов, но от этой глупости его удержали действия девушки. Негоже говорить глупости под руку тому, кто творит магию, пусть даже такую незатейливую, как говорящая куколка из тряпья или ваты. За ту минуту, пока девушка сотворила куклу, Асвад успел прийти к умозаключению, что Асаори вряд ли бы стал рассыпаться в комплиментах, да и на обнаженную женщину смотрел бы не с вожделением, а…
Смотреть как-то иначе, без мыслей определенной направленности у Асвада не получалось.
- Прекрасно, - кивнул он, когда девушка закончила, - оставлю её здесь, когда уйду.
Он снял с плеча рюкзак и отставил его в сторону.
- Напомните мне, что мы  делали последний раз? – Асвад надеялся, что голос, еще не  старческое дребезжание, но уже прибредший  характерный возрастной надлом мягкий баритон, звучит буднично, - а я пока вымою руки.

Рядом с рюкзаком опустились и сумки с накиданным в них мало-мальски ценным барахлом, которое ему удалось отыскать в мастерской Асаори. Сам же он,  направился в сторону ванной. И, открыв дверь в крохотный закуток, где располагался санузел, понял, что Асаори не только работал здесь, но и жил – все, от душевой кабинки, до содержимого зеркального шкафчика указывало именно на это.
- А с жемчугом, полагаю, изящно будут смотреться рыбки, стильно – паутина, вызывающе – раны и… железные скобы, или какая-то часть механизма.

+1


Вы здесь » Драконы Вавилона » Недоигранное » [31.12.2019] Великая сила искусства